БУДНИ И БУРИ

ЮЖНОАЗИАТСКОГО СУБКОНТИНЕНТА.

Александр Тер-Григорян

Когда улыбнется Ганеш

ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ ВОСТОЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ МОСКВА 1985

ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»

ОТ АВТОРА

Сначала я два с половиной года ездил и летал по периферии Южноазиатокого субконтинента и лишь после этого попал в его сердце. Сначала видел лишь истоки и притоки Ганга в Непале, его устье в Бангладеш, ощущал его зхо в Шри Ланке и Пакистане и только потом познакомился с основным течением реки, которую индусы считают божеством (индийцы ее называют Ганга). Различные по характеру и жизненному уровню, политическому устройству, господствующей религии и языку, страны, о которых пойдет речь, объединены принадлежностью к горячему и пестрому континенту, сходностью судеб, близостью культур, «узнаваемы» друг в друге. Вот почему в книге, посвященной главным образом Индии, я счел возможным рассказать и о некоторых ее соседях.
Я подолгу жил в Китае, Вьетнаме, Венгрии, Бангладеш, Непале. Писать об Индии труднее, чем об этих странах. Она настолько многообразна и многопланова, что почти каждое слово, которым пытаешься характеризовать то или иное явление, оказывается вдруг шатким, ненадежным, иногда беспомощным, требует множества оговорок. Чем дольше я жил в Индии, тем более непостижимой она мне казалась; каждое последующее впечатление вытесняло предыдущее, одни и те же обычаи в разных местах имели различную, порой противоположную подоплеку, логика поведения людей в быту часто оставалась непонятной. И все же я рискую предложить читателю эту книгу очерков, имеющую скромную задачу: дать некоторое представление о красках поразительной страны, о жизни, внешнем облике и стремлениях ее людей, сравнительно недавно ступивших на путь сложного, противоречивого, но самостоятельного развития. Мне хотелось бы, чтобы читатель ощутил масштабы целей, которые они ставят перед собой, оценил нх мужество, почувствовал нелегкость их  доли.
Есть в индийской мифологии демон Раху, тайно от богов хлебнувший напиток бессмертия амриту и вечно проглатывавший Солнце и Луну, дабы навредить людям. Великий Вишну отсек ему голову, которая улетела и превратилась в небесное тело. Голова Раху и сейчас время от времени подкарауливает и проглатывает Солнце и Луну. Но затмения при этом оказываются краткими, ибо у демона нет больше туловища... Немало затмений происходит и в жизни независимых стран. Но они преходящи, ибо бессилен Раху, ибо независимость и свобода пришли навсегда, ибо магистральный путь в будущее открыт.
Эта книга была уже набрана, когда мир потрясла тяжкая весть о подлой расправе над Индирой Ганди. Вспомнились многочисленные встречи с ней в Дели — в парламенте, на пресс-конференциях в Вигьян-бхаване, в ее рабочем кабинете, на приемах в Советском посольстве. Вспомнилось ее удивительное умение общаться со множеством людей одновременно — будь то стремящиеся перекричать друг друга журналисты с каверзными вопросами или полумиллионная толпа крестьян, которым надо объяснить суть аграрной политики правительства.
Индира Ганди была, несомненно, одной из самых выдающихся личностей второй половины нашего столетия. Ее сердце было исполнено любви к своей родине, к народу, она обладала трезвым и глубоким умом и стальной волей. Она боролась за процветающую, сплоченную, сильную Индию, свободную от кастово-религиозных и национальных противоречий, которые в свое время разжигали колонизаторы и которые используют в борьбе против великой азиатской державы ее нынешние недруги. За это и сразили ее пули сепаратистов. Пророчески прозвучали ее слова, сказанные несколькими днями раньше: если меня убьют, кровь моя поможет стране сплотиться.
Индира Ганди была большим и искренним другом нашей страны, придавала огромное значение развитию и укреплению индийско-советского сотрудничества во всех сферах жизни.
Многие достижения Индии, о которых узнает читатель, непосредственно связаны с деятельностью И. Ганди. Ее никогда не забудут индийские и советские люди.

Далее »

У Истока Нила

АКАДЕМИЯ НАУК СССР
ордена трудового красного знамени институт востоковедения
Карл-Хайнц Бохов
издательство «наука»
главная редакция восточной литературы Москва 1987

Слезы богов

«И поскольку жрецы и ученые Древнего Египта видели, что Нил наделен исключительными, необычайными свойствами, то решили они, что сокрыта в нем божественная сила, и вот он стал для них одним из самых важных божеств: Нилу посвящали как обычные празднества богини Исиды, так и все прочие, важные праздники... А почитали эту реку невежественные народы весьма сильно и возносили ей молитвы; ведь только благодаря Нилу не знали они землетрясений, их не посещала чума, воздух был свеж, целебен, не досаждали им и проливные дожди. Поэтому они изображали Нил в бесчисленных аллегориях священного иероглифического письма». Так писал в 1671 году голландский врач и картограф Олферт Даппер, автор книги «Описание Африки». Начало первой египетской династии фараонов положил, как традиционно принято считать, в 3000 году до пашей эры фараон Менее. Могучий Нил уже тогда приносил благо тем, кто селился на его берегах, и вызывал у людей представление о непостижимой, божественной силе и величии, таившихся в реке. Когда изменение климата в поясе Сахары (около 4000 года до нашей эры и в последующее время) принудило жившие там народы мигрировать, они ушли на восток и набрели на плодородную, но уже заселенную местность, которую регулярно заливали воды Нила,— и встретили, разумеется, сопротивление местных жителей, чье существование целиком зависело от реки, потому они и защищали свое право владеть «даром Нила» от посягательств чужеземцев. Правда, если в какой-то год разлива не было, эти люди голодали, но когда «Отец вод» одаривал их своей милостью, они собирали с приречной полосы плодородной земли богатый урожай. Плодородие Нила таково, пишет Даппер, «что благодаря ему не только земля хлебородна и скот тучен, но и сами люди довольно упитанны и плодовиты. В былые времена Египет сильно превосходил числом жителей все прочие государства — да и по сю пору многие превосходит». Далее Даппер авторитетно сообщает, что именно по этой причине там некогда насчитывалось более «18 000 превосходных городов» с общим числом жителей не менее 1 млн. 700 тысяч человек. В городе Нилополисе в честь Нила был сооружен храм, где реке приносили в жертву черных быков, а воды ее осыпали цветами лотоса. Нил приносит из неведомых далей чудотворный ил, делающий поля плодородными,— ежегодно около 100 миллионов тонн, в состав его входят и частицы почвы с крутых берегов Голубого Нила (с невероятным грохотом обрушиваются берега в бурный поток), и обломки скал, и массы вулканической пыли из аспидно-черных каньонов Эфиопии, и смесь растительных остатков болот Сэдда с песком пустыни, гонимым в воздухе обжигающим ветром — хамсином *3. Весь этот «питательный бульон» обрушивается на жаждущую воды, растрескавшуюся от жары землю Египта и, как по мановению волшебной палочки, порождает «самые быстрые всходы» на свете. Всего через два месяца после того, как земледельцы бросали семена в эту почву, они уже собирали спелое зерно, а благодаря хитроумной системе орошения — два и даже три урожая в год. Каждый год люди с беспокойством, надеждой и тревогой ждали начала паводка, который вызывали, по их верованиям, слезы Исиды, оплакивавшей своего брата и супруга Осириса. Однако чудо из чудес — присущий жизни реки ритм: всякий раз, когда в разгар лета все живое, казалось, вот-вот зачахнет, является этот живительный паводок и целых 40 дней вода в реке прибывает и прибывает. Так что вполне понятно, почему с появлением поселений на ее берегах культ реки нашел свое выражение в обожествлении ее и почему, как сообщает Даппер, Нилу «дают столь разнообразные почетные титулы и хвалебные эпитеты». Гомер утверждал, будто Нил ниспадает с неба, прямо из лона Юпитера, того же мнения и прочие греки, и даже сами жители Египта; одни называли эту реку даром Юпитера, другие — слезами богов, третьи — притоком рая, семенем богов, Протеевым рыбьим садком, супругом богини Исиды. Сами мавры, которые существуют благодаря его полноводию, называют его «Главным колодцем небесных вод», а арабские поэты Ибн Фарид и другие — Хайат аль-ард — «Жизнью земли».Еще несколько тысячелетий назад люди сумели приноровиться к ритму подъема воды в реке. Они вели тщательные наблюдения за уровнем воды в Ниле (некоторые ученые даже полагают, что изобретение календаря непосредственно связано с наблюдениями за паводком) — ведь приходилось учитывать его капризы. Хорошо развитая система каналов и водоемов, отделенных друг от друга небольшими дамбами (так называемая гаффовая система), распределяла его воды по обширной долине. Можно назвать в качестве примера регулирование уровня воды в рукаве Нила — Бахр-Юсуфе, а также значительное расширение защитных дамб на знаменитом озере Мерида в Файюме при фараоне Аменем-хете III. Настолько хорошо была изучена теперь река, что египтяне, как писал впоследствии Лев Африканский5, умели на год вперед, по высшему уровню воды в Ниле, довольно правильно предсказывать цены на зерно.

Далее »

Н.Г. ГАРИН

ИЗ ДНЕВНИКОВ КРУГОСВЕТНОГО ПУТЕШЕСТВИЯ

(по  корее, маньчжурии и ляодунскому полуострову)
второе сокращенное издание

Н. Г. ГАРИН-МИХАЙЛОВСКИЙ И ЕГО ПУТЕШЕСТВИЕ ВОКРУГ СВЕТА

В замечательной плеяде русских путешественников прошлого века совершенно особое место принадлежит писателю Гарину, оставившему яркий след в отечественной литературе и, в том числе, в географической. К сожалению, вклад Гарина в эту область до настоящего времени не только не оценен, но даже не отражен в нашей историко-географической литературе. Между тем значение географических и этнографических исследований этого писателя, его замечательных очерков, рисующих яркие картины природы и условий жизни трудового народа, поистине огромно. Написанные почти полвека назад, работы Гарина не утратили своей свежести и с захватывающим интересом читаются и в наши дни.
Н. Гарин—литературный псевдоним Николая Георгиевича Михайловского. Он родился 8 февраля 1852 г. в Петербурге в семье боевого офицера. Детские и отроческие годы Гарина прошли на юге, в Одессе, куда перевез семью его отец, выйдя в отставку генералом. Здесь на окраине города у Михайловских был собственный дом с большим садом и прекрасным видом на море.
После окончания гимназии, в 1871 г., Николай Георгиевич переезжает в Петербург, где учится сначала на юридическом факультете университета, а с 1872 года в Институте инженеров путей сообщения. Через шесть лет, молодым инженером, он был направлен в действующую армию в Болгарию на строительство шоссейной дороги; с окончанием русско-турецкой войны (1877— 1878 гг.)—в Бессарабию, на строительство Бендеро-Га-чяцкой дороги. С этого времени начинается практическая работа Гарина в качестве путейского инженера-строителя, на многие годы захватившая Гарина, постоянно перебрасывая его с одного конца страны в другой.
В 1880 году он уже строит дорогу в Батум, незадолго деред этим (после окончания русско-турецкой войны) отошедший к России; несколько лет спустя работает на Урале на постройке Уфа-Златоустовской железной дороги, проводит дорожные изыскания в Татарии между Казанью и Малмыжем, в Сибири на строительстве Великой сибирской дороги, совершив в этот период путешествие по Иртышу к его устью, а также и в Вятской, Костромской и Волынской губерниях.
В 1898 году, после завершения строительства узкоколейной ветки, связавшей Сергиевские серные воды в Среднем Поволжье с Самаро-Златоустовской железнодорожной магистралью, Гарин в начале июля того же года отправляется в кругосветное путешествие через Сибирь, Дальний Восток, Тихий и Атлантический океаны и через Европу обратно в Петербург.
По возвращении из кругосветного путешествия Гарин несколько лет живет в своем имении, в Бугурусланском уезде Самарской губернии, занимаясь сельским хозяйством и литературной деятельностью; но вскоре, лишившись имения, проданного за долги, он вновь возвращается к своей инженерской профессии, отправившись на строительство дороги на южном берегу Крыма.
Вспыхнувшая русско-японская война бросает Гарина на Дальний Восток, где в течение пяти месяцев, разъезжая по Маньчжурии с запада на восток через Хайлар, Харбин до станции Пограничная и от Харбина на юг через Мукден, Ляоян, Дашицяо до Инкоу, он собирает материал о военных действиях и о самой стране, изданный впоследствии отдельной книгой: «Дневник во время войны». В 1905 г. Гарин еще раз в Сибири. Утомленный поездками в Маньчжурию и Сибирь, он возвращается в Петербург, охваченный пламенем революции, и сразу же принимает горячее участие в организации социал-демократического журнала «Вестник жизни». 27 ноября 1906 года во время заседания редакции этого журнала Гарин скончался от паралича сердца в возрасте 54 лет. Соединяя в себе необыкновенную разносторонность дарования, колоссальную работоспособность и трудолюбие, Гарин был столь же разносторонен в своих.интересах и в своей деятельности.

ОТ ХАНОЯ К СЕМНАДЦАТОЙ ПАРАЛЛЕЛИ

Многие считают, что Северный и Южный Вьетнам до их объединения разделяла условная линия, совпадающая с семнадцатой параллелью. Это не совсем так. Рубеж проходил по извилистой реке Бенхай. На несколько километров в обе стороны от нее лежала нейтральная зона. На севере к «ничейной» зоне примыкал округ Виньлинь.
Пожалуй, трудно было назвать другой район в Северном Вьетнаме, который подвергался бы столь же яростным бомбежкам американской авиации. Я немало читал и слышал о Виньлине. И мне казалось, что, побывав там, можно лучше прочувствовать и понять великие и трагические события, происходившие во Вьетнаме. Вскоре после приезда в феврале 1967 года в Ханой на корреспондентскую работу я подал заявку в отдел печати МИД ДРВ  с просьбой разрешить поездку к семнадцатой параллели.
В начале июня мне сообщили: местные власти и военное командование Внньлиня согласны принять советских корреспондентов.
— Можно ли добраться туда па автомашине?—спросил я своего переводчика товарища Тьепа, побывавшего в Виньлине год назад.
— До Донгхоя наверняка. А дальше, несколько десятков километров, скорее всего пешком.
Когда днем я вышел на улицу под убийственное июньское солнце, такая перспектива меня несколько смутила. «Ну ладно,— подумал я,— где наша не пропадала. В конце концов для пеших прогулок есть ночи».
После долгих поисков и хлопот в нескольких транспортных конторах Ханоя удалось добыть два «газика». Один из них, в легковом варианте, предназначался для нас, двух советских журналистов (моим спутником был корреспондент «Известий»), сопровождающего — сотрудника Отдела печати МИД. ДРВ Чан Тиен Кана и переводчика.